[ Каскадный ] · Стандартный · Линейный Страшилки (копипаста), Реальные и не очень криповые истори..

Начну.))

Я психиатр, работаю в центре адаптации и социализации детей, переживших насилие в семье. Мои случаи — это не просто забитые дети алкашей и наркоманов. Это дети и подростки, так или иначе вовлеченные в насилие, совершаемое их родственниками, в качестве соучастников или безмолвных свидетелей.
Хотите статистику? Пожалуйста: из 100 таких детей примерно 45 совершают тяжкие преступления еще до своего тридцатилетия. И это с учетом проводимого лечения.
Мальчика, о котором я хочу написать, зовут Пашка. Или Генка. Или Женька. Свидетельства о его рождении мы не нашли, записей о нем в ЗАГСе нет. Кто его мать — неизвестно. Известно только, что он действительно является биологическим сыном людоеда Н. Виртоносова. Публикаций в СМИ о его задержании и суде вы не найдете, потому что не было ни задержания, ни суда. Милиционеры, выследившие его «пряничный домик», забили его до смерти, и дело разбирали в строго закрытом порядке. Мальчика передали нам.
Ели они только женщин. Женщина, оказавшаяся в сумерках одна на улице, встречала на своем пути не незнакомого мужчину, от которого следовало бы бежать и кричать, а красивого пятилетнего ребенка, испуганного и заплаканного. Мальчик представлялся Пашкой (или любым другим именем на выбор), жался к женщине и просил отвести его домой. Редкие свидетели видели женщину, шедшую куда-то со светловолосым мальчиком, без конца благодарившим добрую тетю Надю, Свету, Таню (как потом выяснилось, он всегда спрашивал их имена, интуитивно чувствуя, что так еще больше расположит их к себе). Встретившийся им взволнованный отец потерявшегося ребенка также вызывал у женщины только положительные чувства. Вскоре после этой встречи отец с сыном грузили труп в багажник и возвращались домой — готовить еду. Ни один гаишник ни разу не осмотрел автомобиль — ведь в салоне был ребенок, у которого «сильно болели зубы».
Мальчик присутствовал при всем процессе «готовки», при разделке, консервации. И все это время продолжал называть то, что разделывал на куски его отец, тетей Надей, Светой и так далее. Более того — так же он называл замороженные брикеты и банки с консервированным человеческим мясом. Следователь (мужчина) упал в обморок, когда ребенок начал перечислять, указывая на стеклянные банки — «это тетя Василина, она хромала, а это тетя Оля, она все время спрашивала, не хочу ли я есть». Возможно этой тетей Олей была пропавшая за семь месяцев до того Оля Бычаренко, старшеклассница.
Когда ребенка определили к нам, ему было примерно 8 лет. Он был худым и мелким для своего возраста. Отзывался сразу на десяток имен, не отдавая предпочтение ни одному из них. Умел читать и писать, не отставал от сверстников по всем школьным предметам — с ним занимался отец. Одно его умение особо бросалась в глаза — он умел расположить к себе людей. Вызывал симпатию, бил на жалость, давал почувствовать твою значимость в его судьбе. Сперва был признан «перспективным». Уже через десять дней работать с ним отказались все женщины центра, от психологов до санитарок. Женщин он воспринимал исключительно как еду. Осматривал. Прижимался. Нюхал. Ничего конкретного, но во всем поведении проскальзывало такое, что находиться рядом было невозможно. Вскоре он это понял сам, понял, чем это ему грозит, и изменил свое поведение. О, не сразу. Постепенно он начал «плакать по ночам», «метаться в кошмарах», звать маму и закатывать истерики. Только знаете что? Его пульс при этом практически не учащался.
Но на пульс обращал внимание только я. Как и на то, что он не ел мяса. Напротив, консилиум врачей счел последнее признаком глубокого подсознательного раскаяния. И бесполезно было говорить, что предложенное ему мясо он обнюхивал и пробовал на вкус, прежде чем с негодованием отвергнуть.
А потом меня начали неявно, но ощутимо отстранять от работы с ним. В его карте появлялись справки других врачей (хотя он был моим «пациентом») — куда более оптимистичные, чем мои. В итоге состоялся скандал с директором центра. Я повел себя неправильно, я решил, что дело лишь во внутренней кадровой политике. Я повелся на подначку директора и отказался от пациента.
Через три месяца приглашенный со стороны психиатр засвидетельствовал, что отклонений в психике нет. Рекомендация психологов центра звучала странно и нелепо: «вовлечение в физический труд на свежем воздухе, традиционные семейные отношения». А еще через месяц после помещения мальчика в специнтернат нашлась семья фермеров, пожелавшая его усыновить. Людей этих подыскал по программе усыновления проблемных детей сам мэр нашего города. Павел (так назвали) стал их третьим усыновленным «проблемным» ребенком.
Уже три года я тайком собираю информацию об этой семье. Фермерское хозяйство все время растет. Если три года назад они поставляли мясо только в дома самых богатых жителей города (включая директора нашего центра и мэра), то теперь отправляют мясо и в Москву. В розницу приобрести его нельзя — только эксклюзивные поставки избранным клиентам. Все дети, включая Павла, активно трудятся на ферме. Семья дружная. Я сам неоднократно видел в бинокль, как они жарят шашлыки у себя во дворе. И Павел их ест — видимо, ЭТО мясо его вполне устраивает.
Стоит ли говорить, что из всех коров и свиней в их хозяйстве за эти три года не было забито ни одной?


Из ваших там интернетов...

Может у Вас тоже есть пару страшилок ?

Счастливый пассажир

Примерно полгода назад я с приятелем сидел в «Макдональдсе» и делился впечатлениями об одной игре. Говорил громко, смакуя страшные моменты, «кровь-кишки» и всякие головоломки. За соседним столиком сидели два мужика. В какой-то момент я заметил, что один из них ко мне прислушивается. Потом он подошёл и вежливо предложил мне выйти покурить и заодно обсудить один «интересный вопрос». На крыльце мужик показал мне визитку: «Агентство Необычайных Приключений». Рассказал, что их группа организует в Москве подпольные развлечения для богачей со всей Европы. И предложил мне, «молодому человеку со свежим взглядом», придумать им новую игру. Игра должна предусматривать денежные ставки, иметь «московский колорит», быть увлекательной и обязательно жестокой. Предложил мне 100 долларов аванса и ещё 900 долларов, если игра «пойдёт». Я согласился. Он сразу вынул из бумажника 100 долларов и отдал мне, потом продиктовал мне почту, а я дал ему номер своего электронного кошелька. На этом мы расстались.

Халявные деньги быстро кончились. А так как ещё 900 американских денег не давали мне покоя (а вдруг не обман?), игра придумалась очень скоро. Назвал я её «Счастливый пассажир».

Игроки садятся в жёлтую «газель» с номером какого-нибудь маршрута. В машине водитель, крупье (он же охранник), игроки и только одно свободное место.

В начале игры у всех поровну фишек. Перед остановкой каждый ставит фишку в банк, и все по очереди загадывают одну примету: пол, рост, цвет глаз, наличие сумки и т. п. На остановке берут «пассажира» и сверяют приметы. Если ты угадал — ставка тебе возвращается. Если ошибся — фишка остаётся в банке. Перед следующей остановкой «пассажира» высаживают, извиняются, дают денег на такси. И снова делают ставки.

Тот, кто чаще ошибается, теряет все фишки и становится зрителем. Постепенно банк растёт, игроков становится меньше, и меньше примет в игре. Так что последнему игроку достаточно угадать, что в маршрутку сядет человек с карими глазами — и он победитель.

Если игра не состоялась — весь банк забирает крупье. Но если «счастливый пассажир» найден, всех везут на банкет. Там победитель игры должен у всех на глазах изнасиловать и убить «счастливого пассажира» любым способом, после чего весь банк достаётся ему. Если же он вдруг не может этого сделать, его самого насилует вся группа, убивает «счастливого пассажира» и делит между собою банк.

Вот такой сценарий игры я отправил три месяца назад.

Я мог бы наплести для страха про пропавшую мать, про то, что мою девушку недавно высадили перед остановкой и дали денег на тачку. Но нет, ничего такого не было.

Просто две недели назад мне на кошелёк пришло 900 долларов.